Неточные совпадения
— Я дивлюсь, как они вам десятками не снятся. Из одного христианского человеколюбия хотел:
вижу, бедная вдова убивается, терпит нужду… да
пропади и околей со всей вашей деревней!..
Иногда случается человеку во сне
увидеть что-то подобное, и с тех пор он уже во всю жизнь свою грезит этим сновиденьем, действительность для него
пропадает навсегда, и он решительно ни на что не годится.
— Вот,
пропадут,
пропадут ни за что! — говорил он отчаянно и взглянул вниз, где сверкал Днестр. Радость блеснула в очах его. Он
увидел выдвинувшиеся из-за кустарника четыре кормы, собрал всю силу голоса и зычно закричал...
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг
пропал, как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И
видел он перед собою одного только страшного отца.
Вам случалось не одному помногу
пропадать на чужбине;
видишь — и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до того, чтобы поведать сердечное слово, —
видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те!
Один только раз Тарас указал сыновьям на маленькую, черневшую в дальней траве точку, сказавши: «Смотрите, детки, вон скачет татарин!» Маленькая головка с усами уставила издали прямо на них узенькие глаза свои, понюхала воздух, как гончая собака, и, как серна,
пропала,
увидевши, что козаков было тринадцать человек.
И козаки, принагнувшись к коням,
пропали в траве. Уже и черных шапок нельзя было
видеть; одна только струя сжимаемой травы показывала след их быстрого бега.
Теперь Штольц изменился в лице и ворочал изумленными, почти бессмысленными глазами вокруг себя. Перед ним вдруг «отверзлась бездна», воздвиглась «каменная стена», и Обломова как будто не стало, как будто он
пропал из глаз его, провалился, и он только почувствовал ту жгучую тоску, которую испытывает человек, когда спешит с волнением после разлуки
увидеть друга и узнает, что его давно уже нет, что он умер.
— Сирени… отошли,
пропали! — отвечала она. — Вон,
видите, какие остались: поблеклые!
До сих пор он с «братцем» хозяйки еще не успел познакомиться. Он
видел только, и то редко, с постели, как, рано утром, мелькал сквозь решетку забора человек, с большим бумажным пакетом под мышкой, и
пропадал в переулке, и потом, в пять часов, мелькал опять, с тем же пакетом, мимо окон, возвращаясь, тот же человек и
пропадал за крыльцом. Его в доме не было слышно.
Илья Ильич и
увидит после, что просто устроен мир, что не встают мертвецы из могил, что великанов, как только они заведутся, тотчас сажают в балаган, и разбойников — в тюрьму; но если
пропадает самая вера в призраки, то остается какой-то осадок страха и безотчетной тоски.
— Да, на словах вы казните себя, бросаетесь в
пропасть, отдаете полжизни, а там придет сомнение, бессонная ночь: как вы становитесь нежны к себе, осторожны, заботливы, как далеко
видите вперед!..
— «Ну, вот
видишь; а брат твой от этого не
пропадет».
И только мы их и
видели! Лошади подхватили, телега загремела в гору, вот еще раз мелькнула она на темной черте, отделявшей землю от неба, завалилась и
пропала.
— Да я его сложил в хлебный амбар. А там мышей
пропасть. Они все железо источили. Я сам
видел, как они грызли. Если не веришь — поди посмотри.
Потом, вникая в устройство судна, в историю всех этих рассказов о кораблекрушениях,
видишь, что корабль погибает не легко и не скоро, что он до последней доски борется с морем и носит в себе
пропасть средств к защите и самохранению, между которыми есть много предвиденных и непредвиденных, что, лишась почти всех своих членов и частей, он еще тысячи миль носится по волнам, в виде остова, и долго хранит жизнь человека.
— К тебе пришел, Пацюк, дай Боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в пропорции! — Кузнец иногда умел ввернуть модное слово; в том он понаторел в бытность еще в Полтаве, когда размалевывал сотнику дощатый забор. —
Пропадать приходится мне, грешному! ничто не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого черта. Что ж, Пацюк? — произнес кузнец,
видя неизменное его молчание, — как мне быть?
— Да, верно, не в другое место, пан Данило! иначе мы бы
видели его на другой стороне. Но он
пропал около замка.
— Господа! — воскликнул он, — я ведь
вижу, что я
пропал. Но она? Скажите мне про нее, умоляю вас, неужели и она
пропадет со мной? Ведь она невинна, ведь она вчера кричала не в уме, что «во всем виновата». Она ни в чем, ни в чем не виновата! Я всю ночь скорбел, с вами сидя… Нельзя ли, не можете ли мне сказать: что вы с нею теперь сделаете?
Это минуты созерцания того животного ужаса, когда преступник уже
видит, что все
пропало, но все еще борется, все еще намерен бороться с вами.
— Простите меня, Татьяна Марковна, я все забываю главное: ни горы, ни леса, ни
пропасти не мешают — есть одно препятствие неодолимое: Вера Васильевна не хочет, стало быть —
видит впереди жизнь счастливее, нежели со мной…
— Вот
видите, бабушка? — перебила Марфенька, — он пришел братца посмотреть, а без этого долго бы
пропадал! Что?
— Что? — повторила она, — молод ты, чтоб знать бабушкины проступки. Уж так и быть, изволь, скажу: тогда откупа пошли, а я вздумала велеть пиво варить для людей, водку гнали дома, не много, для гостей и для дворни, а все же запрещено было; мостов не чинила… От меня взятки-то гладки, он и озлобился,
видишь! Уж коли кто несчастлив, так, значит, поделом. Проси скорее прощения, а то
пропадешь, пойдет все хуже… и…
— Где ты
пропадал? Ведь я тебя целую неделю жду: спроси Марфеньку — мы не спали до полуночи, я глаза проглядела. Марфенька испугалась, как
увидела тебя, и меня испугала — точно сумасшедшая прибежала. Марфенька! где ты? Поди сюда.
Тит Никоныч являлся всегда одинакий, вежливый, любезный, подходящий к ручке бабушки и подносящий ей цветок или редкий фрукт. Опенкин, всегда речистый, неугомонный, под конец пьяный, барыни и барышни, являвшиеся теперь потанцевать к невесте, и молодые люди — все это надоедало Райскому и Вере — и оба искали, он — ее, а она — уединения, и были только счастливы, он — с нею, а она — одна, когда ее никто не
видит, не замечает, когда она
пропадет «как дух» в деревню, с обрыва в рощу или за Волгу, к своей попадье.
А они не
видят, не понимают, все еще громоздят горы, которые вдруг выросли на его дороге и
пропали, — их нет больше, он одолел их страшною силою любви и муки!
Вглядываясь в ткань своей собственной и всякой другой жизни, глядя теперь в только что початую жизнь Веры, он яснее
видел эту игру искусственных случайностей, какие-то блуждающие огни злых обманов, ослеплений, заранее расставленных
пропастей, с промахами, ошибками, и рядом — тоже будто случайные исходы из запутанных узлов…
— Счастлив твой бог! — однако не утерпела Марья Алексевна, рванула дочь за волосы, — только раз, и то слегка. — Ну, пальцем не трону, только завтра чтоб была весела! Ночь спи, дура! Не вздумай плакать. Смотри, если
увижу завтра, что бледна или глаза заплаканы! Спущала до сих пор… не спущу. Не пожалею смазливой-то рожи, уж заодно
пропадать будет, так хоть дам себя знать.
А после обеда Маше дается 80 кол. сер. на извозчика, потому что она отправляется в целых четыре места, везде показать записку от Лопухова, что, дескать, свободен я, господа, и рад вас
видеть; и через несколько времени является ужасный Рахметов, а за ним постепенно набирается целая ватага молодежи, и начинается ожесточенная ученая беседа с непомерными изобличениями каждого чуть не всеми остальными во всех возможных неконсеквентностях, а некоторые изменники возвышенному прению помогают Вере Павловне кое-как убить вечер, и в половине вечера она догадывается, куда
пропадала Маша, какой он добрый!
Это стало известно только уже после, а тогда мы
видели, что он долго
пропадал, а за два года до той поры, как сидел он в кабинете Кирсанова за толкованием Ньютона на «Апокалипсис», возвратился в Петербург, поступил на филологический факультет, — прежде был на естественном, и только.
М., 1928.] как трансцендентных сущностях, в них он
видит лишь идеологическое удвоение действительности, которое не пользует немало для ее понимания, ибо платоновские идеи отделены непроходимой
пропастью от действительности и лишены движущей силы, энергии.
Немки
пропадали со скуки и,
увидевши человека, который если не хорошо, то понятно мог объясняться по-немецки, пришли в совершенный восторг, запоили меня кофеем и еще какой-то «калтешале», [прохладительным напитком (от нем. kaLte SchaLe).] рассказали мне все свои тайны, желания и надежды и через два дня называли меня другом и еще больше потчевали сладкими мучнистыми яствами с корицей.
Разумеется, он не был счастлив, всегда настороже, всем недовольный, он
видел с стесненным сердцем неприязненные чувства, вызванные им у всех домашних; он
видел, как улыбка
пропадала с лица, как останавливалась речь, когда он входил; он говорил об этом с насмешкой, с досадой, но не делал ни одной уступки и шел с величайшей настойчивостью своей дорогой.
Вдруг войдет Василий и, когда
увидит Машу, скажет: „
Пропала моя головушка!“ — и Маша тоже заплачет; а я скажу: „Василий! я знаю, что ты любишь ее и она тебя любит, на вот тебе тысячу рублей, женись на ней, и дай бог тебе счастья“, — а сам уйду в диванную.
— Совсем
пропал, — сказал про него Зиновий Алексеич. — Сколько уж ден не
вижу его; и утром завернешь, и в обед, и вечером — все дома нет.
— Нет, врать не хочу, золота не
видел,
видел только воза да сундуки, — ответил осиповский токарь. — Сундуков, укладок и коробья
пропасть.
Воры, не зная, что на них собралась целая облава, ударили работников, что прежде других прибежали к палатке, но потом,
видя, что народа набежало
пропасть, перестали защищаться и молча сдались.
Вскоре мое мрачное настроение понемногу рассеялось: пока я был в университете, мне самому ни в чем не приходилось нести ответственности. Но когда я врачом приступил к практике, когда я на деле
увидел все несовершенство нашей науки, я почувствовал себя в положении проводника, которому нужно ночью вести людей по скользкому и обрывистому краю
пропасти: они верят мне и даже не подозревают, что идут над
пропастью, а я каждую минуту жду, что вот-вот кто-нибудь из них рухнет вниз.
— А вот, знаете, повязать ему галстух.
Видите ли, надобно как-нибудь так, чтобы не видно было его грязной рубашки, а то
пропадет весь эффект, как хотите. Я нарочно ему галстух у Филиппа-парикмахера сейчас купил, за рубль.
Я взбежал на лестницу и — на лестнице, перед дверью, весь мой страх
пропал. «Ну пускай, — думал я, — поскорей бы только!» Кухарка отворила и с гнусной своей флегмой прогнусила, что Татьяны Павловны нет. «А нет ли другого кого, не ждет ли кто Татьяну Павловну?» — хотел было я спросить, но не спросил: «лучше сам
увижу», и, пробормотав кухарке, что я подожду, сбросил шубу и отворил дверь…
— Зачем вам читать Байрона? — продолжал он, — может быть, жизнь ваша протечет тихо, как этот ручей:
видите, как он мал, мелок; он не отразит ни целого неба в себе, ни туч; на берегах его нет ни скал, ни
пропастей; он бежит игриво; чуть-чуть лишь легкая зыбь рябит его поверхность; отражает он только зелень берегов, клочок неба да маленькие облака…
Гиршфельд не отвечал. Он был уничтожен этим странным совпадением обстоятельств. По-прежнему полулежал он на кровати, приподнявшись на локте и обводил вокруг себя испуганно-безумным взглядом, как бы стараясь найти точку опоры над зияющею под ним
пропастью. Николай Ильич хорошо
видел состояние своего благодетеля, но ни один мускул не дрогнул на его лице и он по-прежнему медленно продолжал...
«Неужели вся моя возня с этим влюбленным мальчишкой
пропала даром! — злобно думала она. — Нет, я
увижу еще унижение княгини Зои! Я буду отомщена и отомщена жестоко».
— Хорошо, очень хорошо, — возразил с энергией Крупов, — это такой случай, какого в жизнь не видал. Истинно думал, что мать и ребенок
пропадут; бабка пренеловкая, у меня и руки стары, и
вижу нынче плохо. Представьте, пуповина…
Мало-помалу мой стыд
пропал, и его место заняло смутное желание"
увидеть вновь".
Теперь, когда наступание на ноги, за всесословным его распространением, приобрело уже до такой степени обычный характер, что никого не заставляет даже краснеть, домашнее дело этих господ, то есть защита интересов культурности, до такой степени упростилось, что они
увидели перед собою
пропасть праздного времени, которое и решились наполнить бесцельным шатанием по бесчисленным заграничным stations de sante, [курортам (франц.)] где праздность находит для себя хоть то оправдание, что доставляет занятие и хлеб бесконечному сонмищу комиссионеров, пактрэгеров и динстманов.
Слова доктора далеко, кажется, не
пропадали для генерала даром; он явно и с каким-то особенным выражением в лице стал заглядывать на всех молоденьких женщин, попадавшихся ему навстречу, и даже нарочно зашел в одну кондитерскую, в окнах которой
увидел хорошенькую француженку, и купил там два фунта конфет, которых ему совершенно не нужно было.
Возница безнадежно плюхнулся на облучок, выровнялся, качнулся, и мы проскочили в ворота. Факел исчез, как провалился, или же потух. Однако через минуту меня заинтересовало другое. С трудом обернувшись, я
увидел, что не только факела нет, но Шалометьево
пропало со всеми строениями, как во сне. Меня это неприятно кольнуло.
— Так точно… изволите ли
видеть, ваше превосходительство, газета называется «Русский справочный листок», уж очень и в типографском отношении некрасиво, и вид заголовка
пропадает, вычеркнуть бы его.
— Вот-вот-вот. Был я, как вам известно, старшим учителем латинского языка в гимназии — и вдруг это наболело во мне… Всё страсти да страсти
видишь… Один
пропал, другой исчез… Начитался, знаете, Тацита, да и задал детям, для перевода с русского на латинский, период:"Время, нами переживаемое, столь бесполезно-жестоко, что потомки с трудом поверят существованию такой человеческой расы, которая могла оное переносить!"7